Погода в Санкт-Петербурге | Pogoda78.ru

Кетле влияние погоды на преступность

Криминология

Предпосылки к позитивистскому периоду связаны с ростом преступности в Европе во второй половине XIX в. и с бурным развитием естественных и гуманитарных наук. Возникла потребность в более глубоком понимании преступности и новых методах исследования. В науки, изучавшие человека, внедрялись приемы, заимствованные из точных дисциплин, что, в частности, привело к появлению антропологии, социологии и статистики.

Методологическую основу криминологических учений позитивистского периода составляет философия позитивизма. Возникшая в первой трети XIX в., она стремилась собрать положительный систематизированный материал о разных сторонах жизни общества. Позитивизм О. Конта называют философией среднего уровня, поскольку ее автор отрицал необходимость подниматься до мировоззренческих проблем. «Средний уровень», характерный для криминологии XIX в., остается и теперь.

Позитивистская криминология развивалась в двух основных направлениях: биологическом и социологическом. Несмотря на резкое расхождение во взглядах «крайних» представителей этих направлений, со временем границы стали размываться и наметилось взаимное проникновение, что привело к появлению психологических теорий криминологии.

Биологическое направление — антропологическая (туринская) школа, основоположником которой является итальянский тюремный врач-психиатр Ч. Ломброзо (1836—1909). В центр внимания Ломброзо поставил именно личность, можно даже сказать, организм преступника. Основные идеи Ломброзо сводились к тому, что преступник — это особый природный тип. Им не становятся, а рождаются, причина преступности заложена не в обществе, а в самом человеке: По мнению Ломброзо, врожденный преступник обладает особыми анатомическими, физиологическими и психологическими свойствами, наличием атавистических черт человека-дикаря, эпилепсией и нравственным помешательством. Ломброзо определил и описал психофизиологические реакции и анатомические черты, характерные для различных категорий преступников.

Со временем взгляды Ломброзо эволюционировали: оставаясь на позициях уголовной антропологии, он стал признавать наличие не только прирожденных, но и случайных преступников, а также преступников по страсти. Кроме того, воспринял идеи о влиянии на преступность не только биологических, но и иных, в том числе некоторых социальных факторов (уровня цивилизации и экономического развития, миграции населения, неурожаев, алкоголизма, беспризорности и др.).

Фактически теория Ломброзо постепенно трансформировалась в биосоциальную, что отчетливо проявилось в трудах его последователей. Изменялись и взгляды Ломброзо о методах и средствах борьбы с преступностью. Если в своих ранних трудах он уповал на внесудебные процедуры выявления прирожденных преступников и медицинские способы воздействия на них (прежде всего со стороны комиссий психиатров), то впоследствии стал признавать роль права и суда как основной инструмент противодействия преступности. А антропологам и психиатрам отводил лишь функции экспертов, призванных помогать правосудию.

И хотя в этой теории прослеживается явная научная несостоятельность, в исследованиях Ломброзо есть определенное рациональное зерно — внимание к личности преступника (а не только к его деяниям). Благодаря обширным эмпирическим материалам, собранных Ломброзо, известный французский криминалист Бертильон разработал антропологический метод идентификации преступников. Помимо этого исследования Ломброзо использовались при создании детектора лжи и некоторых графологических (почерковедческих) методов. Определенное практическое значение имели описание и интерпретация Ломброзо татуировок преступников, анализ преступного жаргона.

Биологические, в особенности биосоциологические, теории преступности получили вслед за Ломброзо довольно широкое распространенней продолжают существовать (разумеется, в значительно модернизированном виде) до сих пор. В частности, к таким теориям относится клиническая криминология. Она берет начало в трудах одного из последователей Ломброзо — Гарофало. В книге «Критерии опасного состояния» (1880) Гарофало объяснял преступность внутренне присущей отдельным индивидам склонностью к преступлениям.

В наше время клиническая криминология наиболее полно разработана в трудах французского ученого Пинателя. Он выделил понятие преступных способностей. Они определяются тем, насколько совместимо преступление с нравственными принципами индивида и является ли для него угроза наказания сдерживающим фактором. Преступные способности можно выявить при использовании формализованных опросников, тестов, а также путем ретроспективного анализа профессии, образа жизни, конкретных поведенческих актов, привычек и склонностей индивида.

Помимо психоанализа для коррекции поведения потенциальных или реальных преступников клиническая криминология предлагает такие средства, как электрошок, хирургическое вмешательство, включая кастрацию, стерилизацию, лоботомию, медикаментозное воздействие. Все это поможет снизить уровень агрессивности, склонность к насилию по самым незначительным поводам и т. д.

Разновидностью неоломброзианства является также теория конституционного предрасположения к преступлению. Ее представители — немецкий психиатр Кречмер, американские криминологи Шелдон, супруги Глюк и другие исходили из того, что от работы желез внутренней секреции (щитовидной, зобной, половых) во многом зависят внешность (физическая конституция) человека и его психический склад, а значит, и поведение, в том числе преступное. Соответственно в качестве средства борьбы с преступностью предлагалась нейтрализация с помощью химических препаратов гормонов, вызывающих агрессивность человека.

Шел и Элеонора Глюк в книге «Строение тела и юношеская преступность» (1956) определили понятие преступного потенциалу. Его величина связана с особенностями физической конституции. Выявленных потенциальных преступников предлагали помещать в специальные лагеря, дабы привить им умения и навыки общественно полезного поведения.

С развитием генетики ученые пытались объяснить преступное поведение наследственной предрасположенностью людей к лживости, агрессивности, корыстолюбию, другим порокам. В этих целях исследовалось поведение идентичных и неидентичных близнецов. Оказалось, что выбор вариантов преступного поведения у первых совпадал чаще, чем у вторых. Наследственная предрасположенность к преступности объяснялась также наличием у преступников лишних мужских хромосом.

К биологической школе примыкают также криминологические теории, основанные на фрейдизме. Психоаналитическая концепция Фрейда заключалась в том, что человеческое поведение определяется неосознаваемыми импульсами, излучаемыми из глубины подсознания. Согласно этому некоторые криминологи (американцы Уайт и Абрахамсен, немец Мерген) утверждали, что каждый человек от рождения несет в себе определенный криминальный заряд, обладает подсознательными природными инстинктами, влечениями и наклонностями, имеющими антисоциальный характер. Если разрушительные инстинкты не удастся подавить созидательными, преступление неизбежно. Особенно если условия жизни индивида неблагоприятны.

В криминологических теориях биологического направления преступное поведение (полностью или в значительной мере) объясняется различными биологическими особенностями человека, предрасполагающими к совершению преступления. Не являются исключением и суждения о неустранимости врожденной предрасположенности к преступлению у определенных категорий граждан.

Некоторые представители биологического направления предлагали таких людей пожизненно изолировать, кастрировать и даже лишать жизни. Безусловно, столь радикальные меры гарантируют предотвращение опасного поведения, но противоречат принципам гуманности. Особенно если учесть, что в качестве основания для их применения было не совершение преступления, а наличие предрасположенности к таковому. Другие приверженцы биологического направления полагали, что лица с биологической предрасположенностью не ответственны за свое поведение, постольку общество должно обращаться с ними так же гуманно, как с тяжело больными.

Несомненно каждая из перечисленных биологических концепций дает повод для серьезной критики по самым различным основаниям: односторонности, тенденциозности, недостаточной объективности, увлечения частностями, отступлений от принципа системности и т. п. В частности, многие положения концепции умственной отсталости имеют определенное значение для анализа так называемой «вульгарной» преступности («пьяной», бытовой, примитивных краж).

Однако не объясняют феномена «беловоротничковой» преступности, не согласуются с общеизвестным фактом наличия у значительной части преступников высокого интеллекта. Вместе с тем в биологических (биосоциальных) теориях есть немало интересных наблюдений и фактов, заслуживающих внимания положений и выводов. Все это требует диалектической оценки. Поэтому было бы неразумно с ходу отвергать биологические концепции преступности, ее причин и методов предупреждения.

Арсенал средств клинической криминологии расширяет возможности превентивного и исправительного воздействия на преступников. Хотя здесь есть свои издержки. Например, методы подавления личности, Превращения ее в послушного робота совершенно недопустимы с этической точки зрения. Строение тела, эндокринные расстройства, как утверждают сторонники концепции конституционной предрасположенности, конечно, оказывают какое-то влияние на характер, психические реакции индивида, а значит, и поведение.

Но это влияние не является определяющим. К тому же если физическая конституция рассматривается, по существу, как первопричина противоправного поведения, то это заводит работу по предупреждению преступлений в тупик, ибо изменить эту конституцию практически невозможно. Поиски гена преступности не увенчались успехом, но уже сейчас накопленные знания о механизме наследственности открывают возможности для ранней диагностики маньяков и невменяемых лиц, которые могут совершить общественно опасные деяния.

Криминологические теории, основанные научении Фрейда, позволяют проникнуть в некоторые глубинные пласты мотивации преступного поведения, многое объясняют в генезисе сексуальных, насильственных, так называемых безмотивных преступлений, дают возможность использовать в целях предупреждения правонарушений различные методы психоанализа и психотерапии. Но эти теории не дают возможности основательно исследовать причинный комплекс экономической преступности, обосновать многие из общесоциальных мер предупреждения правонарушений.

Практически одновременно с биологическим направлением и в противовес ему, а также учениям классиков возникла и развивалась, социологическая школа в криминологии. У ее истоков в XIX в. стоял бельгийский ученый Ламбер Адольф Жак Кетле (1796—1874). Необходимо отметить, что и социологические, и биологические концепции не существовали в чистом виде: в них можно обнаружить вкрапления воззрений классической, а в особенности антропологической школы.

Уже в конце XIX в. в криминологии стали применяться методы социологических исследований. Во многих странах изучалась статистика преступлений и применяемых к преступникам наказаний, анализировались данные, характеризующие контингент преступников, предпринимались попытки составить перечень причин преступности, исследовать их сущность и оценить с количественной стороны. Изучение динамики преступности и отдельных видов преступлений, совершенных в разных странах, позволило сделать первые прогнозы развития и распространения преступности.

На ранних этапах социологического изучения преступности ученые стремились охватить как можно большее число факторов, обусловливающих преступления (теория множественности факторов). С увеличением числа этих факторов удавалось найти все новые и новые обстоятельства, способствующие преступной активности. Часть социологических концепций преступного поведения основывается, собственно, на социологии (теория социальной дезорганизации, стратификации), а часть — на социальной психологии (теория дифференциальной связи, клеймения).

Кетле считается основоположником теории факторов, которая была сформулирована на основе обширных статистических наблюдений преступности. Проанализировав данные о половой принадлежности, возрасте, профессии, образовании, материальной обеспеченности и социальной адаптированности преступников, а также о времени, месте и других признаках преступлений, Кетле пришел к заключению, что преступность — продукт общества.

В этом качестве она подчиняется определенным статистическим закономерностям. Кетле сделал принципиально важный, актуальный и по сей день вывод о том, что «достаточно было бы изменить причины, управляющие нашей социальной системой, чтобы изменить также и печальные результаты, встречаемые ежегодно в летописи убийств и самоубийств».

Многочисленные последователи Кетле (Ван-Гомель, Принс и др.) расширили перечень криминогенных факторов, привели их в определенную систему, классифицировали по различным основаниям. Так, к физическим факторам относятся географическое местоположение, климат, время года; к индивидуальным — пол, возраст, раса, психофизические аномалии; к социальным — безработица, уровень цен, обеспеченность жильем, войны, экономические кризисы, потребление алкоголя и т. д.

В дальнейшем рассматриваемая криминологическая концепция трансформировалась в теорию множественных факторов. Их перечень дополнили: урбанизация, индустриализация, соревнование в достижении комфорта, массовая фрустрация, неудовлетворенность сложившейся системой досуга, этнопсихологическая несовместимость людей и многое другое.

Основоположник теории социальной дезорганизации французский ученый Дюркгейм в конце XIX в. рассматривал преступность не только как закономерное социально обусловленное явление, но и как нормальное и даже в известном смысле полезное явление в жизни общества. Полезное, как боль в физиологии, которая хотя и причиняет страдания, но очень важна для медицины, для диагностики болезней и лечения.

Дюркгейм разработал понятие аномии-безнормативности. Это означает ослабление и разрушение общепринятых норм поведения, их недостаточность и противоречивость. Что вызывает разобщенность людей, высокий уровень тревожности, отчужденности и как следствие всего этого — социальную дезорганизацию, приводящую к аморальности и преступности. Одной из основных причин преступности Дюркгейм считал гипертрофированную мораль потребительства.

Теория конфликта культур, сформулированная в работах американского криминолога Селлина, основана на том, что различия в мировоззрении, привычках, стереотипах поведения, характерные для разных социальных групп, в которые одновременно входит один и тот же индивид (семья, бытовое окружение, профессиональные корпорации, коллеги, национально-этнические сообщества и т. д.), нередко создают для человека ситуацию нелегкого выбора, чреватую внутренним конфликтом. Следовательно, возникает угроза противоправного, преступного его разрешения.

В концепции субкультур (американский социолог Коэн — 1955 г. и др.) дана еще более дробная дифференциация социальных групп. Рассматриваются специфические нравственно-культурные ценности уже сугубо криминальных сообществ. Человек, попавший в такое сообщество, руководствуется не общепринятыми ценностями и правилами поведения; а противостоящими им нормами криминальной субкультуры.

Согласно теории стигмы, основные положения которой сформулировал в 1938 г. американский ученый Таннебаум, одним из наиболее значимых криминогенных факторов является неадекватная реакция общества на отклоняющееся поведение, так называемая драматизация зла. Стигма в переводе с латыни означает «клеймо». Клеймение преступников (не только физическое, как в средние века, но и нравственно-правовое, практикуемое в цивилизованном обществе) еще более отторгает их от общества, превращает в изгоев, для которых преступное поведение становится привычным.

Основоположник теории дифференциальной ассоциации американский ученый Сатерленд, основные труды которого опубликованы в 20-40-е годы XX в., считал, что преступление — это результат влияния на индивида тех социальных групп, с которыми он «контактирует в повседневной жизни. В механизме преступного поведения решающее значение имеет подражание, преступное обучение как восприятие у микросреды криминально окрашенных знаний, привычек, умений и прежде всего неуважительного отношения к закону. С некоторой долей условности концепцию Сатерленда можно трактовать как теорию дурной компании, подтверждаемую многими наблюдениями, фактами реальной жизни, особенно применительно к преступности несовершеннолетних и молодежи.

В своих изысканиях Сатерленд коснулся и другого большого массива противоправных деяний — преступности «белых воротничков». Ученый утверждал, что казнокрадство, финансовые аферы, мошеннические действия государственных чиновников, бизнесменов, других представителей элиты общества составляют огромный слой фактически невыявляемой и ненаказуемой преступности.

Концепции социальной дезорганизации, стигматизации и других направлений социологической школы получили концентрированное выражение в рамках радикальной криминологии. Это направление зародилось в середине XIX в. на почве идей марксизма, а в качестве целостной криминологической теории оформилось в 70-х годах XX в.

Представители этой школы занимают различные идейно-политические позиции: одни (например, Куинни) тяготеют к марксизму, другие (Дауне) склоняются к идеологии анархизма, третьи (Кларк, Шур) являются умеренными реформаторами. Но их объединяло резко критическое отношение к существующей социально-экономической и политической системе.

По мнению «радикалов», преступность — грозный симптом болезни общества. В социальной практике, как и в медицине, надо воздействовать и на симптомы, и на саму болезнь. Противодействие преступности требует не только применения «болеутоляющих средств» в виде полицейских, пенитенциарных и тому подобных традиционных мер, но и радикального вмешательства — глубоких социальных реформ, организации трудовой занятости, здравоохранения, образования, жилищно-коммунальной сферы, защиты материнства и детства и т. д.

Широкий социологический подход преобладает в виктимологических теориях (включающих также элементы социобиологических, биопсихических и других концепций). Заслугой ученых, разрабатывавших виктимологию, является то, что традиционную криминологическую проблематику (преступность, преступления, преступники) они дополнили учением о жертвах противоправных посягательств. Виктимология — от греч. victima (жертва) и logos (учение) — означает учение о жертве, применительно к криминологии — о жертве преступления.

Одну из первых попыток сформулировать основные положения виктимологии как целостной теории предпринял в 40-х годах XX в. немецкий ученый Гентиг, работавший в США. В 1948 г. он издал монографию «Преступник и его жертва. Исследование по социобиологии преступности». В дальнейшем виктимологическое направление стало бурно развиваться.

Виктимологи прослеживают связь поведения жертв как с внутренними характеристиками преступного поведения (мотивацией), так и с внешними (объект посягательства, способ, средства и орудия, последствия и др.). Убедительно доказано, что действия жертвы могут стимулировать, провоцировать криминальную активность преступника и облегчать ее реализацию.

Некоторые личностные характеристики (например, легкомыслие, вспыльчивость, авантюризм, половая распущенность), профессионально-ролевые особенности (связанные, например, с исполнением обязанностей кассира, инкассатора, сторожа), а также ситуационные факторы (например, затянувшийся семейно-бытовой конфликт или выяснение отношений в состоянии сильного алкогольного опьянения) предопределяют уровень виктимности людей (степень вероятности для них стать жертвой преступления).

Во многих случаях преступления могло бы не быть, если бы преступник столкнулся с надежными преградами: предусмотрительностью и активным отпором со стороны жертвы, надежно охраняемыми жильем и т. д. Общество, государство, правоохранительные органы, влияя на факторы виктимности, могут снижать ее и тем самым оказывать серьезное воздействие на преступность.

Идеи, сформулированные представителями данного направления криминологии, легли в основу виктимологической профилактики — системы мер предупреждения, позволяющих охватить превентивным воздействием миллионы потенциальных жертв преступлений.

Социологические концепции в криминологии нельзя оценивать однозначно — либо положительно, либо отрицательно, В целом можно сказать, что их позитивный заряд выше, чем у антропологических (биологических) теорий. Представители социологической школы несравненно ближе к истине в понимании истоков преступности, ее сущности и закономерности. Поэтому многие конструктивные положения были доработаны и использовались в практике противодействия преступности.

Например, предложения о необходимости целенаправленного воздействия на криминальные субкультуры как необходимое условие коррекции взглядов, установок и поведения Правонарушителей (концепция аномии); об Экономии репрессии, расширении некарательных мер противодействия преступности (теория стигмы) и отказе от некоторых, не оправдавших себя карательных; о контроле за референтными группами в целях воспрепятствования обмену криминальным опытом (теория дифференциальной ассоциации) и многие другие.

Разумеется, рассмотренные социологические концепции в криминологии не свободны и от недостатков, порой весьма существенных. Некоторые из них страдают односторонностью, неоправданно распространяют закономерности частного на общее. Так, в теории дифференциальной ассоциации можно отметить переоценку роли подражания, обучения в генезисе противоправного поведения. Эти феномены, весьма значимые для преступности несовершеннолетних, молодежи, вряд ли могут объяснить противоправное поведение многих взрослых людей. В целом эта теория отвечает скорее на вопрос, как человек становится преступником, но не почему.

В теории стигмы в какой-то мере гипертрофирована криминогенная роль «клеймения» преступников. Ее положения вполне применимы к познанию механизма уголовного рецидива (правда, не всего), но явно недостаточны для понимания причин и условий значительной части первичных преступлений. Теория множественности факторов преступности во многом эклектична, причины и условия преступности в ней недостаточно дифференцированы и не ранжированы по силе криминогенного действия. Не всегда проводятся различия между главным, решающим, второстепенным и малозначимым.

Эти и другие, недостаточно обоснованные положения рассмотренных социологических теорий опровергнуты как самим историческим процессом и практикой противодействия преступности, так и продолжающимися криминологическими исследованиями. И все же в совокупности эти теории, с учетом позитивного в их содержании, явились для человечества значительным шагом вперед на пути познания сложнейшего феномена преступности. Они позволили раскрыть многие ранее неизвестные стороны этого социально-негативного явления.

Преступность

Преступность в зависимости от сферы деятельности имеет различные трактовки и интерпретации. С юридической точки зрения преступление — это нарушение закона. С политической, преступление — это акт, воспринимаемый властью как прямая или косвенная угроза ее интересам. Социология рассматривает преступление, как антисоциальный акт, который предполагает необходимость защиты существующей социальной системы. А психология говорит, что преступление – это форма социального неумения приспособиться к окружающей среде, затруднение, которое индивид испытывает при реагировании на окружающие его стимулы.

Кроме того, в современной криминологии неоднократно подчеркивается многозначность и неопределенность этого понятия. Таким образом, преступление может рассматриваться как: поведение, определяемое законом, нарушение уголовного закона, всеми осуждаемое поведение, нарушение поведенческих норм, форма девиантного поведения, нарушение прав человека, форма неравенства и т.п.

Как разновидность формы преступного поведения, стоит отдельно выделить делинквентное поведение, которое характеризует действия конкретного человека, уклоняющегося от законов, установленных в конкретном обществе и возможно угрожающих благополучию других людей.

Первые исследования преступности и её причины описал в своих работах в 1824 году русский статистик К.Ф. Герман. Сильнейший толчок в развитии социологии преступности дала работа франко-бельгийского ученого Л.А. Кетле «Социальная физика», написанная в 1835 году. В этой работе, делая упор на статистический анализ, Кетле пришел к выводу о том, что каждый социальный строй предлагает свое количество и свой порядок преступлений, который вытекает из организации.

В 30-ые годы двадцатого века представители чикагской школы социологии выявили прямое влияние городских различий на уровень преступности. Сильное влияние на рост подобного поведения оказывали преступные районы. А это те самые районы, в которых присутствует очень высокий уровень социальной дезорганизации. До сегодняшнего дня остается нерешенной проблема соотношения социального и биологического в формировании преступного поведения.

При изучении преступности, как формы девиантного поведения, исследователи находят все больше факторов, которые воздействую на ее динамику. К таким факторам следует отнести: нищету, социальное положение, общественный статус, род занятий, образование человека, уровень его воспитания и развития. Исследователи также выявили непосредственное влияние на динамику преступности такого понятия, как деклассирование, которое обозначает ослабление или разрушение связей между социальной группой и индивидом.

Как заверяют нас исследователи, уровень развития преступности в нашей стране приближается к общемировым тенденциям. В России, например, на уровень роста преступности большое влияние оказал переход к рыночным отношениям, так как вместе с ним появились такие феномены, как инфляция, конкуренция, безработица.

Канадский криминолог Хаган некогда попытался проранжировать степень тяжести различных видов девиаций в поведении человека и получил шкалу, при которой «прогулы 16-летних школьников», были оценены в 0,2 балла; «бродяжничество» — 0,3 балла; «изнасилование» резко возросло до 52,8 балла; а «закладывание бомбы в общественное здание, в результате взрыва которой погибло 20 человек» достигло отметки в 72,1 балла. Сколько баллов «достаточно», чтобы признать то или иное девиантное поведение преступлением?! Нет природных, естественных границ, которые бы четко отделяли преступное поведение от непреступного. Эти границы устанавливаются законодателем, а потому они достаточно относительны.

Каждое общество имеет ту преступность, «которую оно заслуживает», а корректнее – которая соответствует культуре данного общества. В современных странах Западной Европы вряд ли кто-то из психически нормальных людей воспользуется таким способом причинения вреда здоровью, как «сглаз», или таким способом убийства, как колдовство. Компьютерные преступления возможны только в обществах с соответствующей «информационной» культурой. В российскую культуру традиционно интегрирована «блатная» или тюремная культура.

Культура общества «подсказывает» нам всевозможные образцы поведения и различные варианты разрешения конфликтов – напиться, украсть, выяснить отношения, перестать встречаться, покончить жизнь самоубийством и т.п. Также культурно обусловлены не только характер и способы совершения преступлений, но и применяемые обществом меры социального контроля и наказания.

Преступность отражает все пороки человечества. И до сегодняшнего дня ни одному обществу еще не удалось устранить её. Если мы не будем предпринимать целенаправленные активные действий, то и нам придется отказаться от возможности искоренения разного рода социальных патологий и удержания под контролем такого явления, как преступность.

Крайне необходимо сосредоточится на реальной задаче — снижении прироста преступности и выработке стратегии ее удержания на социально допустимом и терпимом для общества уровне. Снижение преступности приведет к повышению качества жизни страны в целом и каждого ее человека в частности.

Итак, мы с Вами успели поговорить о таких формах проявления девиантного поведения, как алкоголизм, наркомания и преступность, дальше давайте продолжим эту тему изучением проблемы проституции и сиуцида.

Биосоциологическое направление

Это промежуточное направление получило развитие на фоне постепенного снижения интереса научной общественности и официальных правоохранительных органов к идеям антропологической школы, которая стала терять некоторые свои позиции вскоре после своего создания. Ее практические предложения не смогли служить основой карательной политики господствующего класса, ибо их несостоятельность стала очевидной в результате экспериментов и дискуссий. Не могла уже отвечать потребностям государства и социологическая школа. Ограниченность ее также стала очевидной. Практическая невостребо- ванность результатов научных изысканий антропологических и социологических школ повлияла на формирование самостоятельного биосоциологического (промежуточного) направления криминологических исследований, сочетающих в себе элементы, представлявшиеся в то время более целесообразными.

Создание этого промежуточного направления связано с именем Франца Листа (1851—1919), которого по праву считают основоположником биосоциологической школы. Он утверждал, что преступление следует изучать и как индивидуальное явление, и как явление общественной жизни. По мнению Листа, преступление — результат одновременного воздействия биологических и социологических факторов (суть промежуточного, биосоциологического направления). Лист отвергал понятие «преступный тип». Однако он использовал в своей теории термин «индивидуальная склонность», вкладывая в его содержание биологические особенности личности. Лист пишет в своих произведениях о нищете, безработице, кризисах, алкоголизме, проституции и др. Все это, по его мнению, так называемые вторичные социальные явления. Уменьшить их, полагал Лист, можно в результате социальных реформ. Вывод, сделанный им, заключается в том, что преступность — это естественный и неустранимый спутник общества, необходимый атрибут человеческой жизни. Преступность, таким образом, по мнению Листа, вечна. Поэтому вполне понятно, что многие направления в криминологии долгое время находились под преобладающим воздействием его идей.

Ограниченность методологии, увлеченность личностными качествами преступников, изучение преступлений только лишь как конкретных фактов деяния, недооценка преступности как явления, обладающего определенными закономерностями развития, а также многие другие обстоятельства не давали возможности ученым XVIII—XIX вв. заняться глубоким анализом исследуемых ими подлинно криминологических проблем. В известной степени сказанное касается и ученых, исследовавших преступность в начале XX в. Главное, чего не хватало многим научным криминологическим поискам того времени, — знания и соответственно глубокого анализа уголовной статистики. Все это заметно сдерживало развитие исследований преступности с точки зрения ее статистических характеристик. Особо надо сказать о том, что многие ученые того времени стояли на позиции индетерминизма, не проявляя большого интереса к изучению причин и условий преступности как явления.

До середины XIX в. статистическое обобщение данных в области правосудия, по существу, имело своей задачей составление весьма общей характеристики деятельности органов, ведущих борьбу с преступностью, а также выявление связанных с этим потребностей общества. Для достижения таких целей изучался относительно короткий период времени, и на этой основе делались, как тогда считалось, серьезные, далеко идущие выводы. На самом же деле более или менее серьезное статистическое изучение преступности не осуществлялось. Конечно, было бы несправедливым не упомянуть в этой части научные исследования А.Н. Радищева, относящиеся ко второй половине XVIII в., а также Поля Лафарга, относящиеся к концу XIX — началу XX в. Анализ статистических данных о преступности встречается и в работах Герри, Лексиса, Майра, Кетле, некоторых других исследователей. Можно назвать и таких русских дореволюционных ученых, как Дриль, Неклюдов, Лихачев, Чиж, Тарновская, Баженов.

В своей книге «Моральная статистика Франции» Герри, осуществив статистический анализ преступности в различных районах страны, пришел к выводу, что в однородных по тем или иным признакам районах каждый год преступления проявляются в аналогичных форме и количестве. Примерно об этом же писали Лексис и Майр. Но в другом Герри пошел дальше их. Он доказал, что некоторые категории преступлений в неизменных пропорциях распределяются между мужчинами и женщинами по возрастным группам, а также по временам года. Этот вывод имел в тот период большое значение для предупреждения преступлений. Несколько позже Дриль, Неклюдов, Чиж, полемизируя с Кетле, используя работы Герри, Лексиса и Майра, пришли к такому же выводу. Недалеко от этого ушли Лихачев, Тарновская, Баженов. Разница лишь в том, что все они использовали свой статистический материал и исходили из своей научной платформы.

Естественно, все эти ученые анализировали статистику разных регионов в различные периоды времени. Однако особую роль с точки зрения не только количественного анализа преступности, но и предупреждения данного явления, причем с позиций как настоящего, так и будущего, играли исследования Адольфа Кетле (1796— 1874), известного бельгийского статистика, оказавшего влияние на взгляды многих ученых-правоведов и социологов. В одной из основных своих книг «Социальная физика» (середина XIX в.), а также в ряде других работ Кетле аргументировано доказывал, основываясь на обширном статистическом материале, что общественная жизнь подчиняется строгим законам природы. Задача статистики, или, как называл ее Кетле, социальной физики, и заключается в том, чтобы выявить и изучить законы общественной жизни, которые, по его мнению, не менее точны, чем законы природы. Кетле писал, что преступления, взятые в большом масштабе, обнаруживают по своему числу и по своей классификации такую же закономерность, как явления природы.

Исследования Кетле имели целью выяснить, отвечают ли требованиям объективного закона действия человека как нравственного и мыслящего существа. Он пришел к выводу, что общество скрывает в себе зародыш всякого совершаемого преступления. Общество, писал Кетле, само подготавливает преступления тем или иным образом, а преступник есть только орудие, которое их осуществляет. Каждая общественная форма обусловливает определенное количество и определенные виды преступлений, являющиеся необходимым следствием его структуры. Преступность, таким образом, присуща всякому обществу, ибо она повторяется из года в год с «железной необходимостью». Постоянством же средних цифр преступлений, остающихся будто бы стабильными из года в год, Кетле обосновывает «вечность» преступности. Для подтверждения такого вывода он приводит много цифровых иллюстраций (данных) о совершенных преступлениях. Особое место в этом иллюстративном материале занимает моральная статистика.

Характерны взгляды Кетле на движение преступности и ее причин. Во всем, что касается преступлений, полагал Кетле, числа повторяются с легко обнаруживаемым постоянством [1] . При этом он отмечал, что не только преступления (речь идет главным образом об убийствах) ежегодно совершаются почти в одном и том же числе, но и орудия, которыми они совершаются, употреблены в одних и тех же пропорциях. Данную позицию Кетле связывает с прогностической оценкой. Можно заранее вычислить, писал он, сколько людей замарают руки кровью себе подобных, сколько явится делателей фальшивых бумаг, сколько отравителей и др. Кетле убедительно доказывает не только стабильность преступности в прошлом и настоящем, но и факт устойчивости закономерностей ее развития в будущем. По существу, речь идет о проблемах прогнозирования.

Опираясь на статистические данные, Кетле пытался показать (и доказать) влияние на преступность целого ряда факторов: возраста, пола, климата, бедности, образования и т.д. Этот статистический анализ увязывается им с теорией факторов преступности (есть даже мнение, что именно Кетле одним из первых начал разработку этой теории). Факторный анализ Кетле увязывает и с моральной статистикой, в «плену» которой он находился довольно часто. Нетрудно понять его особое отношение к моральной статистике, поскольку он был ее основоположником. Основная задача моральной статистики, как полагал Кетле, состояла в изучении факторов, которые позволяли бы делать выводы о состоянии нравственности у людей. К числу этих факторов Кетле относил самоубийства, проституцию, венерические болезни, внебрачную рождаемость, аборты, нищенство (попрошайничество), бродяжничество и др. Определенное место занимали и преступления, с которыми «стыковалась» моральная статистика.

Неизбежная необходимость для Кетле, как и для Герри и Майра, — оценка роли различных общественных явлений в связи с преступностью. Все трое (во главе с Кетле) следовали за Беккариа, а также в известной степени за Монтескьё, когда брали за основу роль общественных явлений. Но, как отмечается в литературе, если концепция Беккариа основывалась на выводах, сделанных в результате простых опытов, то Кетле, Герри и Майр показали определяющую закономерную роль общественных явлений в преступности на основе статистического анализа. Этим самым они разработали целесообразный метод исследования. Однако многие выводы, сделанные Кетле, Герри, Майром, в частности положение о стабильности преступности, впоследствии были опровергнуты фактами, свидетельствовавшими об изменениях в уголовном законодательстве, в общественной жизни. Этим авторам, к сожалению, не удалось выйти за рамки позитивистского метода. Они не смогли исследовать преступность как явление, связанное с моралью, в зеркале общественно-исторических условий своей эпохи, с учетом объективно существующей системы общественных отношений и закономерностей их развития. В этом состоит один из недостатков подобных исследований того времени.

Отличались своей оригинальностью идеи одного из представителей биосоциологической школы в криминологической науке Поля Лафарга (1842—1911), признававшего научные достижения Кетле и в то же время критиковавшего его за излишнюю идеализацию количественного метода в криминологии. Приведем некоторые замечания Лафарга, имеющие значение для объективных криминологических оценок явлений действительности. Прежде всего, Лафарг указывал, что Кетле был математиком и это обстоятельство не могло не наложить отпечаток на его научное творчество. Исследовательская деятельность Кетле была направлена в первую очередь на решение практических задач с помощью количественных методов. Кетле, как отмечал Лафарг, проявлял интерес к мистическим свойствам чисел, к собственно движению подобно арифметической и геометрической прогрессии. При этом он не обращал достаточного внимания на общественные условия, которые порождают преступность.

Соглашаясь в целом с теорией Кетле, Поль Лафарг отмечал, что в государствах с одинаковым уровнем культуры, со сходным политическим и экономическим устройством обнаруживаются одни и те же тенденции в движении общественных явлений, в том числе в качественном и количественном формировании преступности. Выступая против теории Кетле, касающейся стабильности преступности, Лафарг указывал на тот факт, что в капиталистическом обществе наблюдается тенденция роста преступности. Одновременно Лафарг признавал, что в процессе постоянного роста преступности имеются и такие периоды, когда в общей картине этого явления или же в отдельных категориях преступлений проявляется тенденция к снижению. Но таковое характерно лишь для относительно короткого периода времени, когда имеются исключительные общественные события. Как раз такой короткий период (пять-шесть лет) и взял за основу своего анализа Кетле, сделав вывод о постоянной величине преступности. Это и было, по мнению Лафарга, ошибкой Кетле.

Как полагал Лафарг, о стабильности преступности можно судить только на основе изучения тяжких преступлений (например, умышленное убийство) и применительно к длительному отрезку времени. Сам Лафарг подвергал анализу только тяжкие преступления, причем за период примерно в 50 лет [2] . На основе осуществленного анализа Лафарг высказал мнение, что тенденция в изменении преступности должна совпадать с неустойчивостью производства. При этом он обращал внимание на неравномерность темпов капиталистического производства. Для доказательства своей позиции Лафарг взял за основу число процессов о банкротах. Огромный конкретный материал помог ему доказать, что уровень общей преступности, а также отдельных ее разновидностей (бродяжничество, попрошайничество, даже рецидивная преступность) соответствует изменяющейся динамике банкротств. Лафарг рассматривал преступность в системе различных экономических явлений, процессов, событий и фактов. Методы, предложенные им для изучения преступности, не только имели большое значение для того времени, но представляют методологический интерес для современного периода. Их непременно должна использовать сегодняшняя наука криминология.

Завершая краткий анализ зарубежного опыта становления криминологической науки, связанный с формированием антропологической и социологической ее школ, необходимо отметить, что присущая каждому из этих направлений исследований определенная тенденциозность в своих оценках существования преступности в обществе все же должна восприниматься нашими современниками с пониманием. В то время у любого из исследователей преступности не было, да и не могло быть достаточной научно-методологической базы, необходимой для глубоких и всесторонних обобщений явлений преступности. Поэтому отдельные ученые, являвшиеся по сути философами, правоведами, социологами, психиатрами, математиками, находившиеся каждый под влиянием своей науки, обоснованно пытались объяснить феномен преступности достижениями именно своих сформировавшихся наук. Это никоим образом не умаляет их криминологических достижений, поскольку частично с позиций сегодняшнего криминологического опыта подобные научные результаты, а также методология их получения, несомненно, представляют не только исторический интерес, но могут быть востребованы (возможно, не без определенной критики) современной наукой и практикой предупреждения преступности.

Аналогичные оценки вполне могут быть распространены и на первоначальный отечественный криминологический опыт познания российской преступности, который, кстати сказать, в известной мере находился под влиянием изложенных в настоящем параграфе идей.

Объяснение преступности и влияние на нее биологических и экономических воззрений

Прежде всего, из истории развития криминологической мысли Вы должны помнить, что возникшая в середине ХYIII века классическая школа сформулировала одну из первых криминологических теорий преступности, основополагающими признаками человека в которой определены благоразумие и свободное волеизъявление.

Затем, в конце ХIХ века в Италии возникла позитивистская школа, в основу которой был положен и господствует поныне уголовно-правовой догматизм.

Одним из направлений этой школы является "медицинская модель" подхода к преступности, сторонники которой считали преступление симптомом болезни, а в преступнике видели только больного, страдающего расстройством личности и нуждающегося в лечении. Рассмотрим некоторые из них (биологические теории):

- Теории, изучающие физическую конституцию и эндокринологию. Они являются ярким примером когда-то выдвинутых теорий, не подтвержденных практикой, но настолько прочно осевших в умах людей, что многие до сих пор считают, что преступником рождаются и влиять на них бесполезная трата времени и средств. Юлий цезарь, языком Шекспира восклицает:

"Хочу я видеть в свите только тучных,

прилизанных и крепко спящих ночью.

А Кассий тощ, в глазах холодный блеск.

Он много думает, такой опасен".

Еще в V веке до н.э. Гиппократ выделял два типа людей: коренастых и плотных, подверженных апоплексии и сходным недугам и стройных, худощавых, подверженным респираторным заболеваниям. Во II в. до н.э. Гален, которого часто называют отцом современной медицины, говорил о четырех широко известных типах темперамента: сангвинистическом, холерическом, флегматическом и меланхолическом, которые он связывал с преобладанием в организме одной из четырех жизненных жидкостей. Немецкий зоолог Карус в 1853 году описал три типа физической конституции: флегматик (человек с рельефно выраженными органами пищеварения; атлет (физически хорошо развитый человек) и астеник (человек вытянутых форм, со слабо развитыми скелетом и мускулатурой). Этими же вопросами у нас в России занимался Павлов. В 1912 году Карл Юнг предложил выделить два наиболее общих биологических типа интроверта, поведение которого определяется воздействием внутренних факторов, а психическая энергия которого направлена внутрь, и экстраверта, поведение которого определяется внешними факторами, а психическая энергия направлена вовне. Эти классификации можно продолжать и продолжать. Современные криминологи, анализируя все ранее известные теории, связывающие конституцию человека и преступность, приходят сегодня к единому мнению о том, что физический тип - это важный фактор межличностных отношений, будь то отношение в сфере политики, в повседневной жизни, в процессе осуществления социальных функций или иные типы взаимодействия между людьми. Реакция окружающих и собственное отношение к необычной внешности влияют на социальное взаимодействие. Например, дефекты кожи могут стать, особенно в юношеском возрасте, источником самых различных неприятностей. Большие уши, близорукость, маленький рост, изуродованные конечности, ожирение, параличи и многие другие дефекты оказывают влияние на характер и объем социального взаимодействия. Поведение, направленное на то, чтобы как-то "компенсировать" эти дефекты, часто принимает форму делинквентного.

Некоторые теории рассматривали влияние функционирования желез внутренней секреции на поведение человека; пытались доказывать наследственную предрасположенность к совершению преступлений (например, исследования идентичности однояйцовых близнецов) и прочие.

На сегодняшний день нет убедительных доказательств того, что физическая конституция, функционирование желез внутренней секреции и прочие биологические факторы причинно обусловливают преступность; что предположение о связи между конституционально-физической типологией и тем поведением, которое юридически и социологически определено как преступное и делинквентное, не подтвердилось.

- Умственное развитие. Вопросы интеллекта, связываются с вопросами наследственной передачи умственных способностей. Считается, что способности вообще передаются по наследству и особо важную роль играют родители. Еще Аристотель предложил проводить аналогию между причинами, обусловливающими поведение человека, и причинами, вызывающими рост дуба или березы из семени. Дождь он называл причиной, ускоряющей или обуславливающей рост, а причиной, предопределяющей, что вырастет - дуб или береза, считал само семя. Это представление, очевидно, легло в основу концепции "дурного семени" или, так называемого, "врожденного преступника".

Мы уже говорили о так называемом "правиле Мак-Натена", т.е. о понятии "невменяемости". Оно было сформулировано в 1843 году.

В 1877 году Ричард Дагдейл опубликовал известное исследование семьи, отличавшейся, как считал автор, умственной отсталостью. Эта работа привлекла внимание к вопросам тяжелой наследственности как основному фактору умственной неразвитости и преступности. В 1912 году Годдардом было опубликовано аналогичное исследование - "Семья Калликаксов". История этой семьи началась во время Гражданской войны в Америке, когда Мартин Калликакс встретился со слабоумной девушкой и стал отцом слабоумного сына. К 1912 году было известно 480 потомков этого союза, из которых 143 человека также были слабоумными, многие были незаконнорожденными, алкоголиками и проститутками. После войны вышеуказанный основатель описанной только что династии женился на девушке "из приличной семьи". По этой линии насчитывалось 496 потомков, и среди них не было ни слабоумных, ни незаконнорожденных, ни проституток, ни преступников. Многие из них стали юристами, врачами, судьями и были уважаемыми людьми. Аналогичные исследования подобных семей имеют такие же результаты.

Между тем вопрос о связи между уровнем умственного развития и преступностью (делинквентностью) остается нерешенным. Ученые до сих пор не пришли к единому мнению и "чаша весов" периодически то на одной, то на другой стороне.

- Хромосомы и преступность. Нормальным сочетанием хромосом для мужчин является наличие у них одной Х - и одной Y-хромосомы, то есть сочетание ХY; для женщин - наличие двух Х-хромосом, т.е. сочетание ХХ. Пол человека определяется при зачатии. Лица мужского пола с нормальным хромосомным кодом обязательно наделены Y-хросомой, у женщин Y-хромосом не бывает. Встречается разного рода аномальные сочетания хромосом, что иногда затрудняет индивидам выполнение определенной роли в обществе. Например, лицо, имеющее комбинацию хромосом ХХY, может считать себя женщиной и быть воспитанной соответствующим образом, но при выполнении этой роли испытывать определенные трудности. И наоборот, лицо с набором хромосом ХХY, но воспитанное как мужчина, может сохранить определенную сдержанность при выполнении этой роли. Вот почему в современной жизни все более обычными становятся операции по изменению пола. Новая теория гласит, что наличие у мужчины комбинации хромосом ХYY делает его сверхагрессивным "супермужчиной", вступающим в конфликт с законом гораздо чаще, чем его собратья, имеющие комбинацию хромосом ХY. Высказывалось даже предположение, что все это приведет к новым поискам "дурного семени". Впервые об открытии ХYY хромосом у взрослого мужчины (американца) сообщил 26 августа 1961 г. английский журнал "Ленцет". В результате проведенного в 1967 году в Пентриджской тюрьме в Мельбурне исследования была выдвинута гипотеза о связи, существующей между комбинацией хромосом ХYY и совершением преступлений. Отмечено, что Ричард Спек, убивший в Чикаго в 1986 году восемь медсестер, имел ХYY комбинацию хромосом). Исследования Ричарда Фокса показывают, что заключенные, имевшие комбинацию хромосом ХYY, не более склонны к совершению насилия, чем остальные заключенные, но чаще, чем они, совершают имущественные преступления.

Криминологами связь между хромосомным набором (ХYY хромосом) и преступностью подвергается сомнению.

Впервые использование электроэнцефалографа (ЭЭГ) для чтения мозговых ритмов было введено в 1929 году в Германии (Гансом Бергером). Работающий мозг генерирует электротоки, сила которых колеблется от одной до пяти миллионных долей вольта с частотой от 8 до 12 колебаний в секунду. Эти альфа-волны исходят от задних долей мозга. Более быстрые бета-волны исходят от центральных и передних долей мозга с частотой от 18 до 25 колебаний в секунду. Отклонения в ритме работы ЭЭГ могут использоваться для диагностики различных мозговых нарушений, опухолей, эпилепсий и других органических дефектов. Была также высказана мысль о связи между нарушением ритмов мозговых волн и некоторыми видами отклоняющегося поведения. Метод ЭЭГ является наилучшим для диагностики эпилепсии и других органических поражений мозга. Патологическая интоксикация, вызываемая алкоголем, неизменно отмечается на электроэнцефалограмме, точно так же как и некоторые другие психосоматические нарушения.

Криминологи согласны с тем, что существует взаимосвязь между биологическими функциями мозга и девиантным поведением, но она не является специфической.

Нейрохирургия - один из путей воздействия на нервные каналы между передними долями мозга и гипоталамусом для уменьшения галлюцинаций и воздействия тревожных мыслей. Первая операция была проведена в 1935 году и заключалась в удалении определенной части нервных волокон. Методика этой операции несколько раз менялась и оптимальный вариант еще не найден (т.е. методом круговой лоботамии, через глазные впадины и пр.) Послеоперационный эффект разный (от конвульсий, неумеренного аппетита, недержания мочи до снижения эмоциональной напряженности и тревожности и т.д.). Примером такой операции может быть художественный фильм "Полет над гнездом кукушки".

Стереотактическое лечение, или вживление электродов для стимуляции мозговой деятельности, используется для воздействия на агрессивных пациентов в тех случаях, когда другие методы, включая применение психотропных веществ, оказывались безрезультатными (наши специалисты в области психиатрии о таком методе лечения даже не знают).

Первому хирургическому вмешательству были подвергнуты умственно отсталые люди, отличающиеся насильственно-агрессивным поведением.

К числу накопленных данных о воздействии такого рода операций относятся сведения о том, что эти "пациенты" редко видят сны, на шизофреников такое лечение оказывает положительное воздействие, неизменно снижаются такие симптомы, как навязчивые идеи, фобии и истерии. Наибольший эффект был достигнут в лечении неврозов, характеризующихся тревожностью и гипернапряжением. Вместе с тем психопатия этому лечению не поддается.

Некоторые специалисты, наблюдавшие воздействие лоботомии в тюрьмах, где подобная практика применялась (м.б. и применяется), например, в Калифорнии, указывают, что подобная хирургия превращает человека в "овощ". Результаты послеоперационного тестирования умственных и других способностей оказывались разными. Очевидно, что проведения таких операций тесно связано с этическими профессиональными нормами (прежде всего, медицинскими) и в будущем будет разработана правовая регламентация использования мозговой хирургии для воздействия на преступников и решен вопрос о получении их согласия на подобные операции. В настоящее время такие операции запрещены и не делаются, хотя авторы этой идеи в свое время получили за ее разработку Нобелевскую премию. В настоящее время лечебной практике применяет лишь электрошоковую терапию к депрессивным больным с их согласия.

Кастрация мужчин - традиционный прием, использовавшийся людьми в самых различных целях. В древние времена и в средние века мужчину кастрировали для того, чтобы превратить его в евнуха, в бесполое существо, прислуживающее в гареме богатых мусульман в Африке и на Среднем Востоке. К кастрации прибегали с целью сохранения мужских сопрано для религиозных песнопений в римско-католической церкви. Конец этой практике был положен папой Львом ХIII, стоявшим во главе католической церкви с 1878 по 1903 годы. Истории известно также применение кастрации в отношении преступников, совершивших половые преступления, но только в целях наказания, а не исправительного воздействия. Однако в прошлом веке кастрация во многих странах применялась в исправительных целях, причем идея заключалась в том, что снижение агрессивности некоторых сексуальных преступников отвечает общественной безопасности. Кастрация, как метод обращения с сексуальными преступниками, традиционно использовалась в Скандинавских странах.

Принудительная стерилизация как вид наказания в США существует с 1907 года, в основном стерилизации подвергались женщины, имевшие незаконнорожденных детей. В подавляющем большинстве случаев стерилизация проводилась по ходатайству суда, и считалось, что получено согласие самой женщины. К 1968 году было известно 65 тыс. случаев стерилизации, из которых 25 тыс. приходилось на 30-е годы. Наиболее широко эта практика применялась в Северной Каролине. В 1968 году число стерилизаций достигло 400 в год; лишь незначительная часть их проводилась в исправительных учреждениях. Самое большое количество кастраций наблюдалось в 30-е годы в Скандинавских странах (до 12 в год). Однако эта информация не официальная. Точных свидетельств, доступных для анализа, нет.

Думается, что две последних теории (нейрохирургии и кастрации) каждого из Вас немного шокируют. Вы правы. Ведь любые виды хирургического вмешательства (обсужденные выше) сопряжены с определенными трудностями юридического характера и необходимость соблюдения прав человека. Очень бы хотелось верить, что в настоящее время подобные операции не проводятся. В литературе я нигде не встретила информации на этот счет. Мое мнение как человека и специалиста однозначно - это бесчеловечно и неэффективно.

К факторам географического характера (погода, климат и луна) обращались многие из первых ученых, искавших объяснения преступного поведения. В своей работе "О духе законов" Монтескье писал, что по мере приближения к экватору увеличивается преступность, а по мере приближения к полюсам - пьянство. Адольф Кетле ("отец социальной статистики") утверждал, что преступления против личности чаще совершаются в теплых климатических зонах и число их увеличивается по мере приближения к экватору, тогда как имущественные преступления больше распространены в зонах холодного климата и число их растет по мере приближения к полюсам. Эти взгляды в начале века получили название "Термический закон преступности". Такие исследования проводили, и Ломброзо и Ферри и пр. В России Петром Кропоткиным (1842-1921) была предложена формула, по которой можно было предсказать число убийств в течение месяца (по России). Для этого он предлагал среднемесячную температуру умножить на 7, к этому числу прибавить показатель среднемесячной влажности и полученную цифру умножить на два.

Несмотря на то, что многие практические работники считают, что погода оказывает воздействие на преступное поведение, эмпирических данных, подтверждающих это предположение, нет.

Американцы выявили следующую закономерность:

- изнасилования совершаются в основном в июле, августе; кражи с прилавков магазинов в декабре - предложенное объяснение, выражено в том, что летом носят меньше одежды, а самый большой праздник (рождество) в декабре и т.д., т.е. преступность больше связана с обычаями и бытом населения, чем со временами года.

То что также Вы неоднократно слышали о влиянии луны на преступность. Это мнение и астрологов, а представитель американской полиции отметил, что преступники не любят освещенных мест и поэтому наоборот луна для них помеха.

Изученная мною литература не имеет доказательственных данных ни подтверждающих, ни опровергающих утверждение о влиянии луны на преступное поведение, т.е. одни исследования свидетельствуют, а другие нет. Если провести исследования преступлений, связанных с нарушением границы, наверное, большее их количество будет во время молодого месяца и в дождливую погоду, т.ч. будем ждать новых исследований ученых.

Психофармалогическая теория. Вы знаете, что наркотики оказывают существенное воздействие на поведение человека и могут конструктивно использоваться в терапевтическом лечении. Человек с давних времен прибегал к средствам, которые уменьшают боль и умеряют волнение. Использование наркотических средств имеет свою историю, но мы не можем на ней останавливаться из-за нехватки времени. Приведу лишь один пример. В 60-х годах из спорыньи ржаной или пшеничной плесени была приготовлена диэтиламида лизергиновая кислота, так называемая ЛСД. Этот препарат широко использовался при лечении неврозов. В 1966 году этот препарат был запрещен для использования в медицинских целях и в настоящее время является одним из наиболее опасных наркотических средств, первые "ласточки" которого появились и у нас в России в 90- годах.

В настоящее время нашей медициной используется такое средство фармакологического воздействия как инсулиновый шок, который наподобие электрошока вызывает конвульсии, похожие на эпилептические припадки. Цель шока - снижение напряженности, чувства тревоги и превращение пациента в тихого и умиротворенного человека. Думается, что такое лечение также подлежит ряду ограничений юридического характера и должно применяться весьма избирательно.

Как Вы могли заметить - ни одна из названных теорий не прошла проверки временем, т.е. не стала абсолютной. Вместе с ними потеряли привлекательность и основные идеи позитивистской школы.

Но свято место пусто не бывает. Ей на смену вернулась старая школа, но уже в неоклассическом варианте. Теперь она уже опирается, в основном, на политическую экономию и рациональное объяснение происхождения преступности сугубо экономическими причинами. Здесь также много разных школ, на некоторых из которых я позволю себе остановиться:

• - теория депрессии. Она предполагает, что преступность в периоды высокой конъюнктуры снижается, а в периоды экономической депрессии возрастает; экономический кризис оказывает непосредственное влияние на развитие преступности;
• - теория экспансии исходит из того, что преступность с ростом и развитием экономики растет, а при ослаблении экономики снижается; во время экономического процветания материальные блага становятся более доступными и заметными; с улучшением жизненных условий расширяется потребность алкоголя, удовольствий, усиливается небрежность в работе и пр.; формируется так называемая преступность благосостояния;
• - комбинированная теория депрессии-экспансии утверждает, что преступность возрастает в периоды подъема и спада экономики; изменение экономической ситуации как в лучшую, так и в худшую сторону повышает уровень преступности; экономическая стабильность действует на преступность смягчающим образом.

Из криминологической литературы очевидно, что большей симпатией пользуется третья из перечисленных мною экономических теорий. Ниже мы еще неоднократно будем возвращаться к вопросам экономики в связи с объяснением преступности.

Прежде чем перейти к рассмотрению уголовно-социологических теорий преступности уделим немного внимания многофакторному подходу. Его сторонники предполагают, что преступность обусловлена не одной, а целым рядом причин (факторов); никакой теории преступности вообще создать невозможно.

В США (1915-1950) многофакторный подход господствовал почти 40 лет. Советская криминология рассматривала преступление так же, как "результат сложного взаимодействия многих обстоятельств (Криминология 1976).

Многофакторный метод страдает не только из-за отсутствия теоретической основы, но и из-за методологических проблем:

• - изучаемые контрольные группы с одной стороны уже отфильтрованные правоохранительными органами (осужденные), а с другой - законопослушные, среди которых могут быть скрытые и необнаруженные преступники;
• -этот подход целиком ориентирован на преступника, так как при этом изучаются только физические (телесные), психологические и социальные признаки самого преступника, а не общественные и виктимогенные факторы;
• - все факторы, выбранные произвольно или неосознанно, оцениваются по одним и тем же критериям, без учета того, что многие факторы играют большую роль, а другие - меньшую, в возникновении преступности или же совсем не имеют к этому никакого отношения.

Во всем мире было проведено множество эмпирических исследований с помощью многофакторного метода. Наиболее значимыми называются работы Шелдона и Элеоноры Клюк. Изучены две группы - 500 подростков-рецидивистов и столько же несудимых, отобранных методом случайной выборки в г. Бостоне; сравнивали подростков парами /по возрасту, расовым признакам, социальному происхождению и умственному развитию/; все прошли обследование психиатром и были подвергнуты психиатрическим тестам; было изучено телосложение; проведены беседы с родителями и пр. В заключении были получены данные по 400 факторам. Надеюсь, Вы поверите мне на слово - ничего нового эти исследования не показали.

В Европе аналогичные исследования были проведены в Германии (1983) - 200 осужденных мужчин, средний возраст которых 24,89 лет и 200 человек законопослушных граждан (26,03 лет). Основная разница и здесь была в различных свойствах личности.

Отечественные криминологи в эмпирических исследованиях применяют именно этот метод и т.о. приходят к результатам, которые полностью совпадают с выводами ряда теорий, ориентированных в направлении уголовной социологии и судебной психологии (уголовно-биологические объяснения преступности отрицались, по крайней мере до последнего времени).

На марксистской теории мы уже останавливались при рассмотрении темы 2, поэтому сразу перейдем к рассмотрению некоторых теорий уголовно-социологической направленности.