Погода в Санкт-Петербурге | Pogoda78.ru

Творчество Андрея Рублева

Творчество Андрея Рублева

С середины девяностых годов московские летописи начинают упоминать Феофана, который работал тогда в кремлевских храмах. Первая такая запись относится к 1395 году: «Июня в 4 день, в четверг, как обедню починают, начата бысть подписывати новая церковь каменная на Москве Рождество святыя Богородицы, а мастеры бяху Феофан иконник Гречин философ, да Семен Черный и ученицы их». Среди безымянных учеников был, вероятно, и Рублев. «Такое предположение не покажется смелым, не потребует даже особых доказательств» (М.Н.Тихомиров). Через десять лет Рублев станет уже в Феофановой дружине мастером, будет трудиться вместе со своим бывшим учителем в том же Кремле.

Похоже, что первой его иконой стал список («мера и подобие») с Владимирской иконы Божией Матери, которую крестным ходом принесли в Москву в 1395 году, в страшные дни готовящегося нашествия полчищ Тамерлана. (Известно, кстати, что по заступлению Пречистой Девы Марии удалось тогда чудесным образом избежать опасности: без всякой видимой причины Тамерлан повернул войска обратно в последний момент.) Возможно, «мера и подобие» Владимирской иконы есть одно и то же с «Пречистой Рублева письма», упоминавшейся в описи семнадцатого века. В 1390-е годы, когда Рублев уже работал в числе других с Феофаном, он многому научился у блестящего греческого художника, но сумел при этом преодолеть подражательство, создать свой способ письма, который выражал русские идеалы, собственный глубокий мир. В 1405 году, когда летописец впервые упомянет имя Андрея Рублева, знаменитый уже мастер будет назван у него чернецом. Но эта дата не определяет времени пострижения, которое могло произойти и незадолго до указанного года, и в ранней юности. Среди событий 1405 года сообщается, что "в эту весну расписана церковь каменная святого благовещения на князя великого дворе. а мастера были Феофан иконник Грек, да Прохор старец с Городца, да чернец Андрей Рублев". Упоминание имени мастера последним, согласно тогдашней традиции, Означало, что он является младшим в артели. Но вместе с тем участие в почетном заказе по украшению домовой церкви Великого князя Василия Дмитриевича, старшего сына легендарного Дмитрия Донского, наряду со знаменитым тогда на Руси Феофаном Греком характеризует Андрея Рублева как уже достаточно признанного авторитетного мастера. росписью обветшавший в то время Успенский собор во Владимире. В те годы Феофана не было уже в живых, и потому выбор заказчиков пал на отличившегося за три года до того Андрея Рублева. Вместе с ним в работе участвовал и его старший друг по Андроникову монастырю Даниил Черный. В силу старшинства Даниила его имя в летописной записи об этом событии поставлено на первом месте. Но решающая роль, В 1408 году по почину московского великого князя было решено украсить фресковой росписью обветшавший в то время Успенский собор во Владимире. В те годы Феофана не было уже в живых, и потому выбор заказчиков пал на отличившегося за три года до того Андрея Рублева. Вместе с ним в работе участвовал и его старший друг по Андроникову монастырю Даниил Черный. В силу старшинства Даниила его имя в летописной записи об этом событии поставлено на первом месте. Но решающая роль, видимо, принадлежала Рублеву. Им были расписаны стены, встречающие посетителя при входе под величественные своды собора. Здесь Рублев должен был представить Страшный Суд. Для современников Рублева Страшный Суд был естественным завершением всей истории человечества. В близком наступлении его никто не сомневался. Но что ожидает людей в час светопреставления? Византийцы рисовали яркими красками гнев судии, разрабатывали тему сурового возмездия, подчеркивали назидательный смысл судилища. В русских сказаниях сильнее выступают примирительные нотки, надежда на милость судии, ожидание блаженства праведников. Соответственно этому роспись Рублева пронизана духом радости и бодрости. Сами картины адских мучений, видимо, мало его занимали, зато им ярко представлены сонмы праведников, прославляющих создателя, трогательно упавшие перед престолом прародители стройные восседающие по сторонам от судии апостолы, праведники и святители, которых апостолы сопровождают в рай, наконец, пленительно-грациозные ангелы, возвещающие трубным гласом о наступлении торжественного часа. В византийских изображениях Страшного Суда фигуры отличаются обремененностью, телесностью, грозные тела тяжело ступают по земле. Наоборот, у Рублева фигуры необыкновенно легки, воздушны, почти невесомы; они то порывисто идут, то плавно парят, то стремительно возносятся. Рублев прекрасно связал свои фигуры и группы с круглящимися сводами древнего собора. Покрытые его живописью стены легко уносятся вверх, столбы расступаются, и арки, повторяясь в очертаниях фигур, начинают мелодически звучать. Умение объединить единым, эмоциональным звучанием большие многофигурные группы составляет одну из особенностей композиционного дара Андрея Рублева. Среди множества полустертых и поблекших от времени фигур росписи Успенского собора, образ апостола Петра во главе праведников принадлежит к числу замечательнейших созданий Рублева. Выполняя свою фреску, он, вероятно, с признательностью вспоминал Феофана. Феофан научил Рублева свободным ударам кисти, которые передают живую и подвижную мимику лица и сообщают ему мягкую и приятную лепку. И все же, как не похож Петр Рублева на образы Феофана! Куда девалась величавая гордость Феофановых старцев! Петр Рублева весь самоотверженность, призыв, приветливость и ласка. Где отрешенность от земного греческих отшельников! Петр обращает лицо к следующей за ним толпе, уверенный, что его услышат и поймут. Весь его облик говорит о доверии к людям, о твердой убежденности, что добрым и страстным призывом можно наставить людей на истинный путь. Рублев и не пытался придать своему Петру внешние черты сходства с кем-либо из своих современников, но он вложил в его облик тот светлый энтузиазм, который ему привелось встретить в лучших русских людях своего времени, сподвижниках Дмитрия, его современниках. В отличие от фресок Феофана, блики у Рублева стали тоньше и нежнее и ложатся правильными рядами; сильнее выступает контур, очертания голов сближаются с очертанием круга, формой, которая давно привлекала Рублева и в которой он видел выражение высшего совершенства. Рублев приступил к росписи Успенского собора 25 мая. Вероятно, еще до наступления холодов работа была закончена, и произошло торжественное освящение храма. Прошло несколько месяцев, и над Русью разразилась беда. Хотя Куликовской битвой и открывается цепь воинских подвигов русских в борьбе с татарами, но прежде чем татарская опасность была уничтожена, татары доставили русским еще много горя. Обычно они ждали наступления осени, чтобы нагрянуть на русские хлеба. На этот раз хан Едигей двинул полки в начале декабря. Его появление было так неожиданно, что великий князь, не успев собрать войска, вынужден был спасаться в Костроме, а вслед за ним множество москвичей должны были покинуть столицу. Посады вокруг города были сожжены, чтобы врагам не достался материал для постройки осадных сооружений. Едигей подошел к городу и расположился в селе Коломенском. Его послы требовали у Твери помощи против Москвы, но тверичане, забыв, что Калита когда-то помогал татарам громить Тверь, отказались стать предателями родины. Хан простоял под Москвой месяц, взял огромный выкуп в три тысячи рублей и, спалив села, разорив ли и забрав пленных, двинулся, к удивлению и радости москвичей назад, в Золотую Орду. Через два года такому же нападению подвергся Владимир. На этот раз татар незаметно подвел к городу недовольный порядками суздальский князь. Татары ворвались в Успенский собор и стали грабить ценности. Особенно жестока была расправа с ключарем собора попом Патрикеем, не желавшим выдать церковной казны. Мы не знаем, где провел эти годы Рублев: отсиделся ли он за стенами Андроникова монастыря или, по примеру других москвичей, подался в северные края. Но гроза, конечно, захватила и его. Все происходило у него перед глазами. Может быть, он и сам знал попа Патрикея и живо воображал себе дикую расправу в Успенском соборе, где едва успели просохнуть краски, положенные его гениальной рукой. Татары разорили Русскую землю, увели пленников, делили меж собою серебряные монеты, отмеривая их ковшами.

Обитель Сергия была сожжена татарами. Можно представить себе, как тяжело было русским людям видеть одни обуглившиеся головешки на том самом месте, где 30 лет тому назад они искали нравственной опоры перед наступлением на Мамая. Этими настроениями объясняется, почему ученик и преемник Сергия Никон, когда миновала гроза, с большим рвением принимается за восстановление монастыря. Наперекор многим сомневающимся, он развивает кипучую строительную деятельность, возводит на месте деревянного белокаменный храм, приглашает прославленного в ту пору Епифания для составления жизнеописания Сергия и призывает в монастырь Андрея Рублева вместе с другом его Даниилом Черным для росписи собора и иконостаса. Эти годы были ознаменованы явлениями, не менее примечательными, чем победа над татарами. Русские люди, только что избавившиеся от иноплеменных, создают художественные ценности мирового значения. Среди них первое место принадлежит творению Андрея Рублева, его «Троицы» иконе из иконостаса Троицкого собора Сергиева монастыря, ныне находящейся в Государственной Третьяковской галерее.

Спас из Звенигородского чина, рубеж XIV — XV веков

Троица. Андрей Рублев. XV век Ему минуло уже к тому времени шестьдесят. Пришло время подводить итоги, собирать самые зрелые плоды опыта и умения. Есть в евангельском повествовании притча о талантах. Так в древние времена называлась большая мера серебряных монет, значительное состояние. И рассказано в притче, как господин, отправляясь в дальнюю страну, поручил слугам свое имение, раздал им кому пять талантов, кому два, кому один. А когда вернулся, то потребовал отчета, кто на какое дело употребил оставленное богатство и насколько приумножил полученное. Только нерадивый слуга, зарывший свой единственный талант в землю, вернул лишь то, что получил. Время и ему, Андрею, дать ответ о полученном некогда таланте. Сохранилось в небольшом историческом сочинении семнадцатого века – «Сказании о святых иконописцах» - свидетельство, что Никон просил Рублева «образ написати Пресвятыя Троицы в похвалу отцу своему святому Сергию». Никон просил Андрея, именно его, а не кого-либо другого, написать этот образ, главную храмовую икону для монастырского собора. Множество столетий человеческая мысль была прикована к этому, казалось бы, ничем не выделяющемуся из множества других древних преданий, рассказу… Жил старый кочевник Авраам, и давно дано было ему обетование, что станет он родоначальником целого народа. Проходили годы, состарились он и его жена, и уже по законам естества не могло быть у них потомства. И вот однажды, когда сидел он на пороге своего шатра у Мамврийской дубравы, в полуденный зной для сообщения огромной важности радостной вести явился ему Сам Бог. Невидимое, непостижимое, не имеющее образа Божество, для общения с человеком принявшее вид трех путников… Рублеву ведомо было множество толкований в письменности, но все они сводились к двум основным пониманиям. Согласно первому – это явление в ангельском виде Самого Бога, Которого сопровождают два служащие Ему ангела. Издавна и искусство знало, отражало такое понимание, подчеркивало, что не равны достоинством видимые на изображениях ангелы. Поэтому художники выделяли среднего из них. И Феофан Грек с его учениками предпочитал такое понимание. Средний ангел у них больших, чем другие, размеров, отличен величием и силой всего облика. В нимбе, что окружает его голову, знаки – три греческие буквы, говорящие всем, кто смотрит на изображение: «Это Само Божество, Бог Сын». Ангелы слева и справа от среднего занимают в таких изображениях подчиненное положение, лишь соприсутствуют среднему, находясь под сенью широко распростертых мощных его крыл. Но было и другое толкование смысла ангельской троицы. В нем утверждалась мысль, что в образах трех ангелов была явлена миру Тайна Троического Божественного единства – «Троица Единосущная и Нераздельная». Задолго до него, старца Андрея, изображая тот же сюжет, художники нередко принимали это толкование – о явлении Божества в виде трех ангелов «во образ Пресвятой Троицы», то есть, чтобы приоткрыть для ветхозаветного человека Тайну Своей Троичности. Три Лица, или три Ипостаси, но Бог Един – как вместить эту Тайну человеческому сознанию? Единое в трех Лицах, и Нераздельных, и Неслиянных. И как знак этой Тайны – невозможное для разума равенство между двумя числами – единицей и тремя… Уже набрасывая первоначальный рисунок, Андрей знал – здесь не будет ничего, что бы отвлекало от главного. Останутся самые необходимые приметы древнего рассказа: и дом слева, и древо – образ дубравы, и гора. А впереди, ближе к зрителю – три обращенных друг к другу в молчаливой беседе ангела. Но не станет он изображать подробности гостеприимства, домашнее, обыденное. Икона все-таки будет изображать Троицу, изображать в таком виде, в каком предстал этот Образ Аврааму, но не саму сцену принятия им путников. Подобно древнему бытописателю, словами передающему содержание и смысл происходящего, Рублев делает это посредством символов. Только предметом описания становится «Предвечный Совет Пресвятой Троицы», вернее сказать, Предвечное согласие между Собой трех Божественных Ипостасей на Спасение погибшего в грехе человека. Ведь Всеведущий Бог еще до творения его знал, что к своему совершенству и утверждению в добре человек пойдет путем греха, знал Он и цену искупления: вочеловечение и страдания, принесение Себя в жертву и Воскресение Бога Сына, знал и по любви к Своему созданию готов был и на это. Сияет на иконе золото – образ вечного Божественного света. Округлены очерки наклоненных друг к другу фигур, все они легко вписаны в мысленный круг – символ Вечности: «яко круг ни начала, ниже конца имать, тако и Бог Безначален и Бесконечен». Этим показана и связанность трех Ипостасей, Их единство и цельность в общем бытии. Лица Троицы нераздельны, но у каждого из них свое бытие, свое действие в деле созидания мира. Левый ангел – образ Отца. Его волей начинается устроение вселенной. И палаты позади него не просто дом, а образ «домостроительства». Потом, уже цветом, трепетом то круглящихся, то прямых линий и мазков, благословением слегка приподнятой руки с удивительной тонкостью передает Андрей энергийность, «начальность» первой творящей Ипостаси. И лицу этого ангела он придает большую твердость, волю. И сам цвет одежд, удаляющаяся прозрачность небесно-лазурного хитона, легко светящегося блекло-багряным, светло-зеленым, сине-голубым гиматия раскрывают ту же мысль художника. Средний ангел будет обращен к правому, но голова его, слегка наклоненная, повернута к Отцу. Это Сын, Тот, Кому предстоит воплотиться, принять человеческую природу, жертвенной смертью на кресте искупить, преодолеть разделение между божественным и человеческим. Во всем Его облике – согласие из любви к человеку Самому стать спасительной жертвой. Это принятие – не подчинение. Он равен во всем Отцу, это Его нераздельное со Всеми волеизлияние. И в лице сквозь тонкую задумчивость тонко предана решимость на подвиг любви и вместе тень размышления о грядущих страданиях. И чтобы не было сомнений, что это Сын, пусть будет одет ангел в одежды, в каких многие столетия писали Иисуса – в темном, багряном хитоне с золотистой полосой на правом плече и лазурном гиматии. А за Ним древо, навевающее мысли о древе крестном, «древе жизни». Опущена на трапезу Его рука. Он благословляет чашу с головой жертвенного животного – образ Своего грядущего страдания. И Сам Он, если присмотреться к внутренним очертаниям боковых ангелов, как бы помещен в чашу, что напоминает потир…

И склонится с отблеском тихой печали на лице третий ангел – Животворящий Дух-Утешитель в одеждах лазоревых (чистота) и светло-зеленых (жизнь). И гора за ним станет образом возвышенного, высокого – «Горе имеем сердца!»… Иконописец все же не подписывает «имен» в нимбах, помня, вероятно, что для Авраама образ, в котором явился ему Бог – только лишь указание (при том первое) на троичность Божества. Нам, новозаветным грешникам, открыто сейчас большее, чем ветхозаветному праведнику, и мы можем видеть это большее на иконе, выраженное во всей полноте в символах. …Исследователи будущего назовут потом «Троицу» Андрея Рублева «призывом к национальному единству русского народа». Вспомнят, что сделал преподобный Сергий, в честь которого она написана, для своих современников: и отшельническая жизнь, и монастырское общежительство – пример общего «вкупе» бытия, и труды его по примирению русских князей, и благословение на решающую битву. Да, конечно и это… Недаром ведь такая «Троица» явилась «памятью и похвалой» человеку, который принадлежал и во многом определял собой духовную и государственную жизнь светлой, героической эпохи, времени национального подъема Руси, ее воли к единству. Но смысл и значение «троицы» Андрея Рублева много шире. Он с гениальным с гениальным совершенством воплотил в ней мысль о том, что любовь и единство святы, они – основа всего бытия, не искаженная злом идея жизни. Смысл «Троицы», пожалуй, даже заходит за границы человеческого понимания, подобно тому, как непостижима для нашего разума Тайна Божественной Троичности…

Окончание работ в Троицком соборе приходится на время раньше 1426 – 1427 годов – даты смерти игумена Никона. Более точный срок возвращения Андрея и Даниила к себе в Андроников монастырь установить затруднительно. По возвращении Рублеву суждено было прожить здесь несколько лет и завершить еще одну, на сей раз последнюю свою значительную работу – роспись Спасского собора Андроникова монастыря. Об этой работе иконописца остался восторженный отзыв Пахомия Серба: «…и тамо церковь во имя Всемилостивого Спаса такожде подписаньми украсивше, последнее рукописание на память себе оставльше…» Фрески эти до нас не дошли. Уцелели лишь небольшие фрагменты, которые и сейчас можно увидеть в сохранившемся до наших дней монастырском храме. …А зима 1430 года оказалась для Андрея последней. Рублев преставился 29 января 1430 года, в день памяти Игнатия Богоносца.

О великом художнике древности много пишут. Историки культуры заняты тщательным изучением его творчества, биографии. «Рублевская тема» привлекает внимание художников. И все же познание его искусства еще впереди. Быть может, будущее сулит новые открытия, которые изменят или уточнят наши представления, утвердят или заставят отбросить тот или иной ответ на немалое число загадок, оставленных для нас временем. И когда сегодня мы, люди двадцать первого столетия, смотрим на произведения кисти Андрея Рублева, нам не следует забывать, что мы не последние в той череде людей разных времен, которые приходили, будут приходить к этим иконам, этим фрескам. А пока… Под сводами русских храмов зажигаются лампады и свечи перед новыми иконами прославленного святого, и древними напевами, старинным, но не стареющим славянским языком славится "наша похвала и радование" - "чудный иконописец в Земли Российской", "иконою Святые Троицы всему миру проповедавый единство. ". Единство, столь насущное и в наши дни для всех честных людей, верующих и неверующих. И если вспомнить, сколь многие приходили, приходят и еще придут к этому высокому единству в духе Любви и Истины, то можно сказать: святой Андрей Рублев - один из наиболее народных художников России, одно из очевиднейших подтверждений ее высокого призвания в истории человечества.

Чин Деисусный ("Владимирский Деисус", Иконостас Успенского Собора во Владимире, 1408).

Андрей Рублев

В конце 14 - начале 15 века древнерусская живопись, как иконопись, так и стенопись, переживала свой расцвет. В последней четверти 14 века, когда объединённая Русь дала решительный отпор Золотой Орде на Куликовом поле, духовная жизнь получила новый мощный импульс. Некоторые исследователи даже склонны идентифицировать этот период с эпохой Проторенессанса в Италии. Действительно, новые черты в иконописи созвучны тому, что делал Джотто при росписи капеллы в Падуе: прежде всего пространственное решение фона и пристальный интерес художника к личности.

Всё, что было сделано западным искусством, может иметь неоспоримые достоинства во всех других отношениях, кроме религиозного. «Наша иконопись, в своём многовековом коснении, всеми своими недостатками искупила себе чистоту строгого церковного стиля. Этого могла она достигнуть по пути только своей собственной истории, которая предохранила её от той заманчивой последовательности в развитии художественных сил…» [2, с.5]. Неоценим исторический вклад в развитие русской иконописи таких художников как Феофан Грек и Андрей Рублёв.

Имя Андрея Рублёва обросло легендами, а в 20 веке – научными гипотезами. Реальные представления о его искусстве появляются после реставрационной расчистки его иконы «Троица» в 1904 г., но в полной мере начиная с 1918 г., когда были расчищены фрески Успенского собора во Владимире и найдены иконы Звенигородского чина.

Цель данной контрольной работы – выяснить, какой вклад Андрей Рублёв внёс в развитие русской иконописи. Его значение для русской истории.

1. Изучить литературу по данной теме.

2. Обобщить полученные сведения в контрольной работе.

3. Сделать выводы.

1.Биографические сведения.

Первое упоминание о нём в 1405 году: по свидетельству летописи он расписывает Благовещенский собор Московского Кремля вместе с Феофаном Греком и старцем Прохором с Городца. Андрей Рублёв назван «чернецом», то есть монахом, и числится последним в перечне имён, то есть был младшим.

По позднему источнику – «Сказанию о святых иконописцах» (17век) известно, что Андрей Рублёв жил в Троицком монастыре при Никоне Радонежском, ставшем игуменом после смерти Сергия Радонежского (1392 год).

Предполагают, что здесь он был пострижен в монахи ( по другой гипотезе – в Андрониковом монастыре в Москве). В 1408 году, по свидетельству летописи, расписывает вместе с Даниилом Чёрным древний Успенский собор во Владимире; назван вторым после Даниила.

В 1420-х годах по свидетельству « Жития Сергия Радонежского» (редакция Епифания Премудрого и Пахомия Серба) и «Жития Никона» - источников 1430-50-х годов – оба мастера расписывают церковь святой Троицы в Троицком монастыре, построенную в 1423-24 годах над гробом Сергия Радонежского вместо старой деревянной. После смерти Даниила, похороненного в Троицком монастыре, Андрей Рублёв возвращается в Москву в Андроников монастырь, где исполняет свою последнюю работу – роспись церкви Спаса (около 1426-27 года), законченную около 1428 года. Анрей Рублёв умер 29 января 1430 года в Андрониковом монастыре. Канонизирован в 1988 году, то есть пречислен к лику святых. Он был известен при жизни, знаменит после смерти (источники 1430-1460-х годов), особо прославляем с конца 15 века («Отвещание…» Иосифа Волоцкого); в 16 веке его работы становятся обязательными образцами для подражания ( постановление Стоглавого собора 1551).

2. Творчество Андрея Рублёва.

2.1. Образы и стиль Андрея Рублёва.

Андрей Рублёв воспринял традиции классицизма византийского искусства 14 века, которое он знал по работам греческих мастеров, находившихся в Москве, и особенно по произведениям созданным Феофаном Греком в его московский период (Донская икона Богоматери, иконы Деисуса в Благовещенском соборе). Другим важным истоком формирования искусства Андрея Рублёва является живопись московской школы 14 века, с её проникновенной душевностью и особой мягкостью стиля, опирающаяся на традиции владимиро-суздальской живописи 12 – нач.13 вв.

Образы Андрея Рублёва в целом адекватны образам византийского искусства около 14 века и первой трети 15 века. Но отличаются от них большей просветлённостью, кротостью и смирением; в них нет ничего от аристократического благородства и интеллектуального достоинства, воспеваемых византийским искусством, зато предпочтение отдаётся скромности и простоте. Лица – русские, с некрупными чертами, без подчёркнутой красивости, но всегда светлые, благообразные.

Почти все персонажи погружены в состояние безмолвного созерцания, которое может быть названо «богомыслием» или «божественным умозрением». Какие-либо внутренние аффекты им не свойственны. Кроме тихого глубокого созерцания Андрей Рублёв иногда сообщает своим образам духовный восторг, вызывающий сияние глаз, блаженные улыбки, свечение всего облика (трубящий ангел во фресках Успенского собора), иногда – высокое вдохновение и излучающуюся силу

(апостолы Пётр и Павел в «Шествии праведных в Рай», там же).

Классическое чувство композиции, ритмов, всякой отдельной формы, воплощенное в ясности, гармонии, пластическом совершенстве, у Андрея Рублёва столь же безупречно, как у греческих мастеров первой трети 15 века. При этом некоторые черты классической системы Андрей Рублёв как будто специально приглушает: округлость формы не подчёркивается, иллюзионистические моменты (например, анатомически верная передача суставов) отсутствуют, благодаря чему объемы и поверхности кажутся преображенными. Как и в византийском искусстве, всякая форма предстает у Андрея Рублёва перевоплощенной, одухотворенной Божественными энергиями. Это достигнуто приемами, общими для всего искусства византийского круга: лаконичные контуры и силуэты, придающие фигурам невесомость; замкнутые параболические линии, сосредотачивающие мысль и настраивающие на созерцание; тонкие очертания складок одежд, сообщающие тканям хрупкость; световая насыщенность каждого цвета, делающая колорит сияющим и т.д. Однако эти общевизантийские черты стиля раннего 15 века Андрей Рублёв видоизменяет, ибо идеальные классические формы, привычные для греческих мастеров с античных времен, не являются для него самостоятельной ценностью. Кроме того, качествам, свойственным всему византийскому искусству, Андрей Рублёв сообщает черты, характерные для русского искусства конца 14 – начала 15 веков: линии становятся певучими, ритмы - музыкальными, повороты фигур и наклоны голов – мягкими, одеяния – воздушными, красочная гамма –светлой и нежной. Во всем отблески гармонии Рая и одновременно расположенность к человеку, доброта.

Истоки присущей Андрею Рублёву созерцательной глубины восприятия – в духовной ситуации позднего 14 века, при Сергии Радонежском, и раннего 15 века, при его учениках. Это было время сильнейшего распространения исихазма в Византии, получившего широкий отклик на Руси. Интонация райской гармонии, пронизывающая творчество Андрея Рублёва, характерна для искусства всего христианского мира первой половины 15 века – Византии (фрески Пантанассы в Мистре – около 1428 года), Сербии (фрески Манасии до 1418 и Каленича, ок. 1413), Западной Европы (Гентский алтарь Яна Ван Эйка, 1432).

2.2. Памятники творчества Андрея Рублёва.

В основе творчества Андрея Рублёва лежит иная, нежели у Феофана, философская концепция. Она лишена мрачной безысходности и трагизма. Она строится на добре и красоте, гармонии духовного и материального начал. В христианском учении Рублев, в отличие от Феофана, видел не идею беспощадного наказания грешного человека, а идею любви, всепрощения, милосердия.

«Спас» (икона, Москва, ГТГ):

Его Спас - не грозный вседержитель и беспощадный судья, а сострадающий, любящий и всепрощающий Бог. Он справедлив и благожелателен, он один может примирить противоположность духа и плоти, небесного и земного. Взгляд его не устрашает, как взгляд феофановского Пантократора, а утешает. Такого Христа византийское искусство не знало. Звенигородский Спас – это идеал Богочеловека, о котором страстно мечтал весь христианский мир, но воплотить которого в искусстве удалось только русскому художнику Андрею Рублёву. Соединение двух миров – духовного и материального – в творчестве Феофана доведено до трагедии, а у Андрея Рублёва это единство мудрости, добра и красоты.

Несомненно, вершиной творчества Андрея Рублёва является «Троица». Он написал ее в память Сергия Радонежского для церкви, посвященной, как и весь монастырь, Троице. Рублев использовал хотя и достаточно древний, но редкий в его время вариант изображения: в нем нет Авраама и Сары и бытовых подробностей их гостеприимства. Остаются лишь три ангела за трапезой – сама Троица. В иконе нет ни движения, ни действия, особая тишина ощущается в ней.

Изображая Троицу как нераздельное триединое божество, Андрей Рублёв избрал очертания круга, символизирующего вечность. За левым ангелом изображен дом как символ «Божественного домостроительства», так называли в старину устроение вселенной. За средним – встает дерево как напоминание о деревянном кресте, на котором был распят Иисус. За правым – виднеется гора, знак возвышенного. Особая, таинственная природа ангелов гениально передана Рублевым, создавшим необыкновенно нежные и вместе с тем величавые образы. Душевное согласие, чувство любви передается с помощью плавных линейных ритмов, которые подчёрктваются изысканной цветовой гаммой. Красочная палитра Рублева является необычайно яркой: багрянец, чистая ляпис-лазурь, золото, нежная зелень – краски сияющего летнего дня, на который приходится праздник Троицы, в них голубизна неба, зелень травы, золото солнца.

Икона была высоко оценена уже современниками художника, вызвала множество повторений, и на ее основе сложился канон, ставший основным в древнерусском искусстве при изображении Троицы.

Фрески Успенского собора во Владимире:

Он писал их вместе с Даниилом Черным. Основная часть сохранившихся фресок с композицией Страшного суда находится под хорами в западной части собора. Внешне фреска кажется вполне традиционной, но по тональности она представляется совершенно новым явлением в мировой живописи. Древнерусские художники, как и византийские, и западноевропейские, воплощали в Судном дне идею возмездия за грехи человеческие. А рублевым он представлен как день духовного согласия людей, объединенных чувством любви. Важнейшей особенностью фресок являются русские типы лиц, в противоположность удлиненным византийским, а также тяготением художника к массовым сценам.

2.3. Андрей Рублёв – создатель иконостаса.

Иконостас – чрезвычайно важная деталь внутреннего убранства храма. В Византии, где церковное зодчество было исключительно каменным, а традиция монументальной живописи никогда не пресекалась, проблема высокого иконостаса никогда не возникала. На Руси, где зодчество было в основном деревянным, а каменные храмы 14 века подолгу стояли без росписи, ограничений к увеличению иконостасов вширь и в высоту не существовало, поскольку они закрывали собой только голые стены.

Андрей Рублев и Феофан Грек увеличили размеры и число деисусных икон, занявших весь архитрав алтарной преграды. В нем с молитвой к Богу обращались не только Богородица и Иоанн Предтеча, но и архангелы Михаил и Гавриил, апостолы Петр и Павел, великомученики Георгий Победоносец и Дмитрий Солунский. Эти иконы вкупе выражают идею заступничества святых за человечество перед Иисусом Христом.

Но формирование иконостаса началось лишь с присоединением к Деисусу праздничного ряда икон, отражающих земной путь Иисуса.

Через несколько лет, работая с Даниилом Черным над росписью Успенского собора Владимира, Рублев повторил сделанное в Благовещенском соборе, но над праздничным рядом поместил иконы, изображавшие ветхозаветных пророков. Этот ряд напоминал, что приход Христа в мир связан с Божьим промыслом, с его заботой о спасении человека, и делал еще более убедительной надежду, заключенную в молитве, обращенной к Спасу.

Эти три иконных ряда, слитые воедино, и составили иконостас. Именно такие ряды стали подниматься на алтарных преградах во всех русских храмах с 15 века. Завершает иконостас праотеческий ряд.

2.4. Проблемы атрибуции.

Из указанных в источниках произведений Андрея Рублёва, сохранилось крайне мало: фрески в Успенском соборе во Владимире и знаменитая икона «Троица» из иконостаса Троицкого собора Троицкого монастыря. Из двух дат написания «Троицы», предлагаемых источниками, - 1411 и 1425-27 – более вероятной представляется последняя. Другие произведения, перечисленные источниками, либо не сохранились, либо принадлежат не Андрею Рублёву, а его ученикам – членам артели, возглавляемой Даниилом Черным и Андреем Рублёвым (иконостасы Успенского собора во Владимире и Троицкого собора Троицкого монастыря).

Андрею Рублёву приписывают также следующие произведения, о которых нет исторических свидетельств:

1. некоторые миниатюры и инициалы евангелия Хитрово, начала 15 века;

2. две иконы из Деисуса и семь икон из Праздничного ряда иконостаса Московского Кремля;

3. Звенигородский чин: три иконы (Христос, архангел Михаил и апостол Павел) из Деисуса, состоявшего по меньшей мере из семи икон, начало 15 века;

4. икона Богоматери «умиление» из Успенского собора во Владимире, около 1408 г. (сейчас находится в музее г.Владимира);

5. три иконы из Деисуса (Христос, Иоанн Предтеча и апостол Павел) и одна икона из Праздничного ряда («Вознесение») из иконостаса Успенского собора во Владимире, 1408г.;

6. фрагменты фресок на алтарных столбах Успенского собора на Городке (Звенигород) с изображениями Флора, Лавра, Варлаама и Иоасафа, преподобного Пахомия и явившегося ему ангела в монашеской схиме;

7. фрагменты фресок на алтарной преграде Рождественского собора в Саввино-Сторожевском монастыре около Звенигорода, 1415-20гг., с изображением преподобных отшельников Антония Великого и Павла Фивейского;

8. несколько икон из Деисуса Троицкого собора Троицкого монастыря и одна из его Праздничного ряда («Крещение»), ок.1428г.;

9. маленькая иконка «Спас в силах» нач. 15 в. (Государственная Третьяковская галерея).

Из всего перечня, несомненно, принадлежащими Андрею Рублёву можно считать только миниатюры евангелия Хитрово, Звенигородский чин и икону «Богоматерь «Умиление» из Владимира, а также – с известной долей допустимости – фрески в Успенском соборе на Городке.

Вывод, заключение.

В основе творчества Андрея Рублёва лежит философская концепция, лишенная мрачной безысходности и трагизма, она строится на добре и красоте, гармонии духовного и материального начал. Лейтмотив творчества великого живописца – это душевное согласие, чувство любви. Рублев был гениальным колористом. Краски его предельно светоносны, и фигуры на иконах как будто преображены мягким сиянием, цветовая гамма изыскана и неповторима.

Оно оказало огромное влияние на все русское искусство московского круга вплоть до Дионисия. Для него были характерны тонкие красочные сочетания, в отличие от резких цветовых контрастов, присущих иконам Новгорода, и певучая плавность линий, без ярко выраженного драматического оттенка. Все эти качества прослеживаются и в работах Андрея Рублева. Итак, им были заложены основы московской школы живописи.

Таким образом, творчество Андрея Рублёва определило в 15 веке расцвет национальной школы русской живописи, оригинальной по отношению к Византии. Общевизантийские черты стиля раннего 15 века Андрей Рублёв видоизменяет, ибо идеальные классические формы, привычные для греческих мастеров с античных времен, не являются для него самостоятельной ценностью. Кроме того, качествам, свойственным всему византийскому искусству, Андрей Рублёв сообщает черты, характерные для русского искусства конца 14 – начала 15 веков: линии становятся певучими, ритмы - музыкальными, повороты фигур и наклоны голов – мягкими, одеяния – воздушными, красочная гамма –светлой и нежной. Он также стал создателем иконостаса. Ряды иконостаса, сформированные им, стали подниматься на алтарных преградах во всех русских храмах с 15 века.

Следовательно, личность и творчество Андрея Рублева оказали существенное влияние на историю русской иконописи, оставив особый след в отечественной истории. Русская иконопись сложилась как особое неповторимое искусство, отличное от всего остального, и в этом заслуга Андрея Рублева. Имя Андрея Рублева навсегда вписано в страницы отечественной и мировой истории, как великого художника.

Список литературы:

1. Барская Н.А. Сюжеты и образы древнерусской живописи. М.,Академия, 1993.